История римских императоров от Августа до Константина. Том 7. Пролог к кризису III века - Жан-Батист Кревье
Он утешился одним или несколькими успешными походами в Аравию. Если верить Геродиану, он проник даже в Счастливую Аравию. Евтропий и Виктор упоминают о части Аравии, превращенной им в провинцию. В действительности же он, кажется, не слишком расширил завоевания Траяна в этих землях.
Вот и все, чем обернулись восточные подвиги Севера: огромные страны, пройденные с неимоверными трудами и затратами, одна громкая, но неудачная попытка, никаких прочных и долговечных завоеваний. Выгода римлян заключалась лишь в том, что они укрепились во владении ранее приобретенными территориями и установили там спокойствие, которое в течение многих лет не нарушалось никакими волнениями.
Для Север это была слава, которая, несомненно, имела свою цену. Но он обесчестил её жестокостями, которые совершал как против несчастных остатков партии Нигера, так и против своих собственных друзей и офицеров. Спартиан приписывает ненасытной жадности Плавтия эти бесконечные преследования поверженных врагов. Согласно Геродиану, и, вероятно, в соответствии с истиной, император был не менее жаден, чем его префект претория, и оставлял себе большую часть конфискованного имущества. Сладкий вкус этой кровавой добычи, соединённый с вечной подозрительностью, сделал его жестоким даже по отношению к тем, кто, как я уже говорил, всегда был предан его судьбе. Достаточно было казаться достойным лучшего благодаря выдающимся талантам, чтобы стать подозрительным в стремлении к этому. Одним приписывали планы заговора, другим – советы, полученные у гадателей о жизни императора. Порой даже простые рассуждения о юном возрасте его детей, который, казалось, делал его преемственность неопределённой, карались смертью. Дион сообщает нам о печальной участи двух военных офицеров, которые были принесены в жертву мнительности принцепса.
Одним из них был трибун преторианских когорт по имени Юлий Крисп, который, испытывая скуку и нетерпение из-за тяжёлой войны под чужим палящим небом, применил к текущим обстоятельствам два стиха Вергилия [7]. «Да, без сомнения, – сказал он, – вполне справедливо, что ради возвышения и величия Турна мы, презренный народ, недостойные сожаления, устилаем поля своими непогребёнными телами». Эта жалоба была расценена Севером как мятежная. Трибун заплатил за неё жизнью, а его место занял доносчик – простой солдат.
Лет имел слишком много заслуг, чтобы не возбудить ревность подозрительного принцепса: он был воином и государственным деятелем, любимым солдатами, которые в некоторых случаях заявляли, что не пойдут в бой, если он не возглавит их. Этот последний факт может вызвать сомнения в чистоте его намерений и верности, уже ставшей подозрительной, как я говорил, после битвы при Лионе. Но ничего не было доказано, и было крайне гнусно казнить старого друга, чьи услуги были очень полезны Северу – и для возведения его на престол, и для удержания власти, и который отличился как в гражданских, так и в иностранных войнах. Император поступил в соответствии со своим коварным и хитрым нравом: он приказал убить Лета во время солдатского бунта, приписав эту смерть исключительно им, как будто сам не имел к ней никакого отношения.
Его отсутствие в Риме длилось дольше, чем требовали дела, которые его оттуда удалили: он вернулся только в 203 году от Р. Х., и, следовательно, его путешествие должно было продлиться шесть лет. Первые два или три года были заняты войнами, о которых я рассказал; в оставшийся период я нахожу меньше памятных событий.
Он вёл малозначительную войну против иудеев – то ли потому, что они пытались восстать, то ли потому, что он сам искал повода для расправы из-за их прежней преданности Нигеру, хотя и даровал им прощение. Похоже, что в этой экспедиции Каракалла получил звание командующего, поскольку сенат присудил триумф над иудеями этому юному принцу. Север издал различные постановления для Палестины и под страхом суровых наказаний запретил тем, кто не был рождён иудеем, принимать их религию.
Он надел тогу совершеннолетия на своего старшего сына в Антиохии, прежде чем тому исполнилось четырнадцать лет, и сделал его своим коллегой по консульству в 202 году от Р. Х.
В том же году он издал против христиан эдикт, открывший пятое гонение. Первоначально он относился к ним довольно благосклонно из-за личной благодарности к христианину по имени Прокул Торпацион, который вылечил его от болезни и в награду за эту услугу получил жильё во дворце. Он был так далёк от ненависти к исповедующим религию Иисуса Христа, что даже дал своему старшему сыну Каракалле христианскую кормилицу. Ложная политика изменила его настроения. Христиане, пользуясь миром, которым они наслаждались при Коммоде, чрезвычайно умножились; высота их добродетели и чудеса, которые Бог творил через них, привлекали бесчисленное множество прозелитов. «Мы наполняем, – говорил Тертуллиан язычникам в то самое время, о котором идёт речь, – мы наполняем ваши города, ваши селения, ваш сенат, ваши армии; мы оставляем вам только ваши храмы и ваши театры». Ошеломляющий рост христианства явно угрожал скорым крахом государственной религии; и, несомненно, по этой причине Север на несколько лет предоставил магистратам свободу преследовать христиан на основании старых законов, а затем и сам санкционировал гонения своим эдиктом. Оно продолжалось до конца его правления и увенчало мученическими венцами множество святых, среди которых наиболее известны святой Ириней Лионский, Леонид – отец Оригена и дева Потамиена в Александрии, святой Сперат и Сциллитанские мученики в Африке. Христианская религия обрела превосходного защитника в лице Тертуллиана, чью «Апологетику» все знают и восхищаются ею. К ней следует добавить изящное и благочестивое сочинение, написанное примерно в то же время и с той же целью, Минуцием Феликсом.
Север, полностью умиротворив Восток, отправился в Египет, где по прибытии воздал почести памяти и праху Помпея. Кажется, у него не было иного мотива для этого путешествия, кроме желания посетить и лично познакомиться со столь знаменитой страной. Он обладал чрезвычайно любознательным характером, и не было ничего – ни в божественных, ни в человеческих делах, – что он не пожелал бы изучить, исследовать и досконально понять. Поэтому он не ограничился осмотром Мемфиса, древней столицы египетских царей, статуи Мемнона, пирамид, лабиринта: он проник в святилища самых почитаемых храмов и велел показать себе священные книги, которые египтяне хранили с религиозным благоговением; и, повсюду проявляя свой завистливый и тиранический нрав, он забрал эти книги, чтобы единолично владеть знанием их содержания. По той же причине он запечатал гробницу Александра, дабы никто не мог войти в нее после него.
Путешествие в Египет доставило ему огромное удовольствие. Необычность климата и животных, которые там обитают, чудеса природы и искусства, культ бога Сераписа – все это стало пищей для его любознательности, и воспоминания об этом остались с ним на всю жизнь. Возможно, именно удовлетворение, которое он испытал, объясняет легкость, с которой он смягчил тяжкое ярмо, лежавшее на египтянах. Они управлялись деспотично, согласно установлению Августа, префектом, который заменял им древних царей. Север даровал александрийцам учреждение совета, члены которого получили титул и права сенаторов и стали участвовать в управлении общественными делами.
Он вернулся в Рим в 203 году от Р. Х., как я уже отмечал, совершив путь по суше и сделав огромный крюк через Сирию, Киликию, Малую Азию, Фракию, Мезию и Паннонию. По возвращении в столицу мы не можем сказать точно, праздновал ли он триумф. Спартиан сообщает, что сенат присудил ему триумф, но этот государь отказался его принять, так как был слишком измучен подагрой, чтобы вынести утомительную церемонию проведения почти целого дня в колеснице. Тот же автор добавляет, что Север разрешил своему сыну отпраздновать
